Эльвира едва открыла дверь, как соседка Валя протянула ей конверт прямо на лестничной площадке.
— Эля, ты это видела?
— Что это?
— Это из суда. Я проверяла свою почту внизу и заметила, что твоя была открыта. Конверт торчал наружу.
Эльвира взяла конверт. Как только она увидела штамп районного суда, у неё задрожали руки. Она вскрыла конверт, даже не заходя в квартиру.
«Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества. Истец: Александр Викторович Романов. Ответчик: Эльвира Сергеевна Романова.»
— Что там написано? — Валя заглянула ей через плечо. — Господи, он с ума сошёл? Он реально хочет разделить квартиру?
— Не он. Его мать, — сказала Эльвира, сминая бумагу в кулаке. — Это всё она.
Из квартиры доносился смех детей. Римма и Сёма играли в другой комнате, ещё не зная, что над их домом нависла угроза.
— Подожди, — сказала Валя, нахмурившись. — Эта квартира же была твоей до свадьбы? Тебе её бабушка оставила, я помню.
— Конечно, это была моя квартира. Я переехала сюда за два года до того, как вообще познакомилась с Сашей.
— Тогда какое у него право?
— Вот и я бы хотела это знать, — ответила Эльвира, проходя внутрь, всё ещё сжимая судебные бумаги. — Валя, спасибо, что забрала детей из школы.
— Да брось, не стоит благодарности. Если что, я могу подтвердить. Я хорошо помню, как ты сюда въехала.
Эльвира кивнула, не в силах говорить. Она села на диван в гостиной и снова прочитала иск. Светлана Юрьевна требовала признать квартиру совместно нажитым имуществом и отдать половину её сыну. Половину. Половину трёхкомнатной квартиры в центре района.
— Мам, что это у тебя? — Сёма вышел с коробкой кубиков. — Почему ты такая грустная?
— Ничего, солнышко. Просто устала на работе.
— Это неправда, — сказал мальчик, подходя ближе. — У тебя глаза красные.
Эльвира обняла его. Ему было всего десять лет, но он замечал всё и понимал гораздо больше, чем должен ребёнок. После развода Сёма стал слишком серьёзным для своих лет.
— Послушай, сынок, — сказала она, решив не обманывать. — Ты недавно был у бабушки Светы, помнишь?
— Да. Она гуляла со мной и Риммой.
— А что говорила бабушка?
Сёма пожал плечами.
— Разное. Спрашивала про школу. Потом позвонила папе. Я случайно услышал.
— А что именно ты услышал?
— Ну… Она сказала, что квартира должна быть папина. Что ты тут жила раньше, но и папа денег вложил. И он имеет право на половину.
Жилая недвижимость
Аренда
Значит, она всё подготовила заранее. Эльвира сжала челюсти. Светлана Юрьевна всегда была хитрой, но это…
— Мама, нас выгонят? — голос Сёмы дрожал.
— Нет, родной. Никто никого никуда не выгоняет.
— Тогда почему бабушка так сказала?
«Потому что она ошибается. Эта квартира была моей ещё до того, как я встретила твоего отца. Прабабушка Катя оставила её мне.»
«Я помню прабабушку», — сказал Сёма с легкой улыбкой. «Она всегда давала нам конфеты.»
«Да, так и было.»
В этот момент Римма выбежала из комнаты, прижимая к себе куклу.
«Мам, когда папа придёт? Он обещал прийти в эти выходные.»
«Не знаю, солнышко.»
«Позвони ему! Я хочу показать ему свой новый рисунок.»
Эльвира посмотрела на часы. Полдевятого. Нужно было ему позвонить. Немедленно.
«Дети, идите в свою комнату на минутку.»
Она заперлась на
кухне
и набрала номер бывшего мужа. Долгие гудки. Наконец Саша ответил.
«Алло?»
«Это я. Объясни, что происходит.»
«Эля, послушай…»
«Нет, теперь ты слушай. Объясни, почему мне пришла повестка в суд! Ты решил отобрать квартиру у своих детей?»
«Я ничего не решал!» — виновато сказал Саша. «Мама меня заставила.»
«Саша, ты взрослый мужчина или нет? Тебе тридцать шесть лет!»
«А что я мог сделать? Она говорит, что у меня есть права. Что я прожил в этой квартире десять лет.»
«Саша,» — медленно произнесла Эльвира, выделяя каждое слово, — «эта квартира была моей еще до свадьбы. У меня все документы. Это было наследство моей бабушки.»
«Мама говорит, что мы можем попробовать через улучшение имущества. Говорит, я делал ремонт.»
«Какой ремонт? Саша, о чём ты вообще говоришь?»
В фоне прозвучал резкий женский голос.
«Саша, перестань перед ней оправдываться! Ты прожил там десять лет! Ты отец этих детей!»
«Светлана Юрьевна, я вас слышу», — громко сказала Эльвира. «Значит, это была ваша идея?»
Свекровь перехватила трубку.
«И что в этом плохого? Мой сын прожил с тобой десять лет и помогал растить двоих детей. Квартира большая. Три комнаты. Он заслуживает долю.»
«Квартира была моей до брака!»
«Это ты так говоришь. Но Саша там был прописан, работал, приносил деньги в дом.»
«Он был там временно прописан! По своей просьбе, потому что так было проще менять работу!»
«Посмотрим, что скажет суд», — с самодовольством ответила Светлана Юрьевна. «Я уже поговорила с юристом. Говорит, у нас есть шанс.»
«Значит, вы давно к этому готовились.»
«А почему бы и нет? Мой сын заслуживает достойной жизни. Он живёт в моей крохотной однушке на окраине, а ты сидишь в трёшке в центре.»
«С двумя детьми! Кстати, твои внуки!»
«А дети тут при чём? Мы ведь не выгоняем их.»
«Да? А куда, по-вашему, мы пойдём, если квартиру придётся продать?»
«Это твоя проблема. Надо было раньше думать.»
Эльвира закончила разговор. Руки у неё дрожали так сильно, что она едва не выронила телефон. Она опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях.
Как же она ошибалась в Саше. Она верила, что даже после развода он в первую очередь будет думать о детях. Но он остался тем же слабым человеком, каким всегда был. Во всем подчинялся своей матери.
— Мам? — тихо постучала Римма в дверь кухни. — Можно войти?
— Да, иди сюда.
Девочка обняла мать за шею.
— Ты плачешь?
— Нет, милая. Я просто очень устала.
— Я тебя люблю, — прошептала Римма, прижав щеку к голове матери.
— И я тебя люблю, малышка.
— Папа тоже нас любит?
Вопрос застал Эльвиру врасплох. Она подняла голову и посмотрела в ясные глаза дочери.
— Конечно, любит.
— А почему тогда не приходит?
— Придет. Обязательно придет.
В ту ночь Эльвира не спала. Она лежала в темноте, прокручивая в голове все возможные варианты. Завтра ей нужно было срочно найти адвоката. До суда оставалось всего три недели.
На следующий день Эльвира попросила отпуск на работе. Ее руководительница в магазине одежды, где она работала продавцом, отнеслась с пониманием.
— Конечно, иди. Только постарайся вернуться к обеду. К нам поступает новая коллекция.
— Я постараюсь.
Эльвира посетила три юридических офиса. Везде было одно и то же: первая консультация бесплатная, но ведение дела стоило от восьмидесяти до ста пятидесяти тысяч рублей. Таких денег у нее не было. После развода она едва сводила концы с концами. Зарплата — двадцать восемь тысяч плюс небольшая комиссия с продаж. Нужно было покупать продукты, одежду детям, школьные принадлежности, оплачивать кружки…
Четвертая контора находилась в старом здании на тихой улице. На втором этаже висела вывеска «Адвокат О.В. Кирсанов». Эльвира поднялась по скрипучим ступеням.
В небольшом кабинете сидел мужчина лет сорока пяти, в очках, с проседью на висках. Он поднял глаза от бумаг.
— Добрый день. Пожалуйста, проходите. Присаживайтесь.
— Здравствуйте. Меня зовут Эльвира Романова. Мне нужна помощь по вопросу спора о недвижимости.
— Олег Витальевич Кирсанов, — представился он, протягивая руку. — Расскажите все.
Эльвира рассказала ситуацию с самого начала до конца. Адвокат внимательно слушал, иногда делал пометки в блокноте.
— У вас есть документы на квартиру? — спросил он, когда она закончила.
— Да. Свидетельство о наследстве, дарственная от бабушки и выписка из реестра недвижимости.
— Когда вы вступили в наследство?
— Июнь 2011 года.
— А когда вы вышли замуж?
— Сентябрь 2013 года.
Олег Витальевич кивнул.
— Значит, разница — два года. Хорошо. Ваш муж был прописан в квартире?
— Да, но только временно. Он просил для работы.
— Ремонт в квартире во время брака делали?
— Нет. Я делала ремонт до свадьбы. Заплатила за него деньгами от продажи своей машины, которая тоже была только моей.
— Вы можете это доказать?
— Да. У меня остался договор купли-продажи машины и чеки на строительные материалы.
— Отлично. А какие доказательства может представить истец?
«Я не знаю. Свекровь говорила что-то об улучшении жилищных условий.»
«Понимаю. Есть ли у вас свидетели, которые могут подтвердить, что квартира была пригодна для жилья до брака?»
«Моя соседка. Валя. Валентина Петрова. Она помогала мне переезжать. Мы даже вместе носили мебель.»
Адвокат записал имя.
«Отлично. Тогда дело не такое уж сложное, как кажется. Квартира была унаследована до брака, значит, это ваше личное имущество. Статья 36 Семейного кодекса ясно это утверждает.»
«Но свекровь нашла какого-то юриста, который сказал, что они могут попробовать.»
«Пробовать можно всё,» — сказал Олег Витальевич, сняв очки и посмотрев на неё серьёзно. «Вопрос в том, есть ли на это законные основания. В вашем случае — есть. В их случае — нет.»
«Сколько будет стоить, если вы возьмётесь за это дело?»
Названная им сумма заставила Эльвиру побледнеть.
«Я не могу заплатить всё сразу.»
«Сколько вы можете заплатить?»
«У меня отложено примерно двадцать тысяч. На экстренный случай.»
«Хорошо,» — сказал адвокат с лёгкой улыбкой, — «чрезвычайная ситуация наступила. Давайте так: сейчас двадцать, а остальное после решения суда. По частям, без процентов.»
«Почему вы на это соглашаетесь?» — удивилась Эльвира. «Другие отказались, как только я сказала, что у меня нет денег.»
«Потому что ваше дело справедливое. И потому что у вас двое детей, которым нужен дом.»
У Эльвиры перехватило горло. Она протянула руку.
«Спасибо.»
«Пожалуйста. Завтра принесите мне все документы, что у вас есть. Подготовим встречный иск.»
Когда она вышла снова на улицу, Эльвира впервые за два дня почувствовала, что может снова дышать. Появилась надежда. Нашёлся кто-то, готовый помочь.
Через несколько дней, когда Эльвира забирала детей из школы, Светлана Юрьевна ждала снаружи. Она стояла с двумя пакетами, полными игрушек и сладостей.
«Бабушка Света!» — закричала Римма и побежала к ней.
Сёма остался возле матери, крепко держась за её руку. Эльвира сжала его пальцы в ответ.
«Моя маленькая Римма,» — защебетала свекровь, целуя девочку. — «Как ты? Хорошо учишься?»
«Да! Я вчера получила пятёрку по рисованию!»
«Молодец. Сёма, иди сюда,» — позвала она, поманив его.
Мальчик подошёл неохотно. Она протянула ему пакет.
«Это для вас двоих. Ваши любимые конфеты. И новая книжка для Семы.»
«Спасибо,» — сказал он, взял пакет, но остался настороженным.
«Как ты, Эля?» — наконец спросила свекровь. — «Справляешься с детьми?»
«Справляюсь.»
«Дети не голодают? На твою мизерную зарплату?»
«Всё в порядке.»
Светлана Юрьевна театрально вздохнула.
«Саша очень огорчён. Говорит, дети перестали ему звонить.»
«Это неправда. Просто он не отвечает.»
«Нет, дело не в этом. Он просто занят на работе.»
Эльвира почувствовала, как в ней нарастает злость, но сдержалась. Дети стояли рядом.
«Если хотите что-то сказать, Светлана Юрьевна, скажите прямо.»
«Хорошо», — сказала свекровь, выпрямляясь. «Послушай, Эля. Квартира большая. Три комнаты. Семьдесят квадратных метров. Ты и дети прекрасно сможете жить и в двухкомнатной. Отдай Саше его долю. Он их отец. Ему тоже нужно где-то жить.»
«Его долю?» — горько рассмеялась Эльвира. «Какую долю?»
«Ту долю, которую он заслуживает. Он жил с тобой десять лет.»
«В моей квартире. Которая была моей ещё до него.»
«Это ещё нужно доказать.»
«Я это докажу.»
Светлана Юрьевна сжала губы, потом натянуто улыбнулась.
«Эля, зачем мы ссоримся? Давай решим всё спокойно. Продай квартиру, поделим деньги пополам. Ты сможешь купить себе жильё поменьше, подальше — там дешевле. А у Саши наконец-то будет нормальное жильё.»
«А дети?»
«А что с ними?»
«Это их дом. Они здесь родились. Здесь выросли. Их школа рядом. Друзья здесь.»
«Не упрямься, Эля. Суд всё равно примет решение в нашу пользу.»
«Посмотрим.»
Эльвира взяла детей за руки.
«Пошли, дети.»
«Подожди», — сказала свекровь, делая шаг вперёд. «Я тебя предупреждаю. У меня есть свидетели, которые подтвердят, что Саша платил за ремонт. Что он содержал семью.»
«Какие свидетели?»
«Узнаешь в суде.»
«Пойдём, мама», — потянул её за руку Сёма. «Я не хочу тут стоять.»
Они пошли домой. Римма оглянулась через плечо.
«Мам, почему бабушка так сказала?»
«Не беспокойся об этом, солнышко.»
«Но она сказала, что мы куда-то переедем. Я не хочу переезжать.»
«Мы никуда не переезжаем. Обещаю.»
Дома Сёма забрался на диван рядом с мамой.
«Мам, бабушка правда может забрать квартиру?»
«Нет, солнышко.»
«А если она скажет судье, что папа помогал?»
«У меня есть документы, подтверждающие, что квартира моя.»
«А кто такие свидетели?»
«Это люди, которые видели, что на самом деле происходило.»
«Тогда давайте возьмём тётю Валю! Она помнит, как мы здесь жили.»
«Правильно», — сказала Эльвира, обнимая его. «Я уже с ней говорила.»
В тот вечер, когда дети спали, Эльвира позвонила своему адвокату.
«Олег Витальевич, моя свекровь говорит, что у неё есть свидетели.»
«Какие свидетели?»
«Не знаю. Она не сказала.»
«Хорошо. Тогда надо готовиться. Приходи ко мне завтра, обсудим.»
На следующий день, в офисе адвоката, Эльвира получила неожиданные новости.
«Истец указал в качестве свидетеля вашу соседку, Александру Фёдоровну Крылову. Она готова подтвердить, что ваш бывший муж делал ремонт и вносил деньги в квартиру.»
«Александра Фёдоровна?» — Эльвира уставилась на него. «Но она… она на меня злится.»
«Почему?»
«В прошлом году она просила одолжить ей пять тысяч до пенсии. Я отказала, потому что и у меня не хватало. Она с тех пор держит обиду.»
«Значит, этим и воспользовалась твоя свекровь. Или заплатила ей, или что-то пообещала.»
«Но Александра Фёдоровна будет врать!»
«Очень вероятно. Но мы можем доказать, что её показания ложные. У нас есть Валентина Петрова, которая видела, как ты въезжал. У нас также есть квитанции о ремонте и официальные жилищные документы с датами.»
«А если судья поверит Александре Фёдоровне?»
«Не поверит», спокойно сказал адвокат. «Я этим занимаюсь двадцать лет. Опытный судья видит ложь за версту.»
Эльвира кивнула, но тревога не ушла. Суд ещё впереди, и исход всё равно казался неопределённым.
За неделю до слушания произошло то, чего она не ожидала. Однажды вечером прозвонил звонок. Она открыла дверь и увидела Сашу с двумя пакетами игрушек.
«Привет», — сказал он, не глядя ей в глаза.
«Чего ты хочешь?»
«Я хочу увидеть детей. Можно?»
Эльвира хотела захлопнуть дверь перед его носом, но тут Римма радостно закричала.
«Папа!»
Она выбежала и бросилась к нему. Саша присел и обнял её.
«Привет, солнышко. Я по тебе скучал.»
«Я тоже скучала! Ты так долго не приходил!»
«Прости, малышка. У меня было много работы.»
Сёма вышел медленно, опираясь на дверной косяк. Он смотрел на отца настороженно и серьёзно.
«Привет, папа.»
«Привет, сынок. Это тебе», — сказал Саша, протягивая пакеты. «Игрушки.»
Римма радостно полезла в свой пакет и достала новую куклу. Сёма взял набор для строительства, но без особого энтузиазма.
«Дети, идите в свою комнату», — сказала Эльвира. «Поиграйте там.»
«Но, мам…»
«В комнату.»
Когда они ушли, Эльвира повернулась к Саше.
«Зачем ты здесь?»
«Нам нужно поговорить.»
«Тогда говори.»
«Может, на
кухне
?»
Она не возражала. На кухне Саша сел на табуретку, опустив руки между колен.
«Слушай, Эля. Я не хочу этого суда.»
«Тогда забери заявление.»
«Не могу.»
«Почему?»
«Мама не разрешает. Говорит, что потом пожалею. Что мне негде будет жить. Что мне что-то положено.»
Эльвира скрестила руки.
«Саша, тебе тридцать шесть лет. Почему ты не можешь сам принимать решения?»
«Я ей многим обязан. Она меня одна растила.»
«Так ты теперь готов выбросить своих детей на улицу?»
«Я никого не выгоняю!» — сказал он. «Я просто… Мама говорит, что можно договориться. Ты продаёшь квартиру, покупаешь меньшую двухкомнатную, а я смогу купить себе однушку.»
«А детям что достанется? Меньше места? Новая школа? Новая жизнь ради твоего удобства?»
«Они привыкнут.»
«Саша», — сказала Эльвира, садясь напротив, — «ты себя слышишь? Это наши дети. Твои дети.»
«Я знаю», — поднял он голову. «Но я ведь тоже человек. Мне тоже нужно где-то жить.»
«Живи тогда с мамой.»
«В однокомнатной? В тридцать шесть?»
«Тогда сними жильё. Работай. Решай вопросы. Но не трогай дом своих детей.»
Саша замолчал, потом мягко сказал:
«Мама говорит, что ты всегда была эгоисткой. Что тебе всё досталось по наследству, а я всего добивался сам.»
«И ты правда позволяешь ей такое внушать?»
«Ну… разве это не так?»
Эльвира встала.
«Саша, если ты завтра войдёшь в этот зал суда, я буду бороться с тобой до конца. Это дом моих детей. Я его не уступлю.»
«Эля…»
«Хватит. Иди попрощайся с детьми и уходи.»
Он подчинился. Через десять минут входная дверь захлопнулась. Римма вбежала на кухню в слезах.
«Мам, почему папа ушёл? Он только что пришёл!»
«Он должен был уйти, милая.»
«Но я хотела с ним поиграть!»
«Он ещё придёт», — сказала Эльвира, поднимая дочку на руки, хотя она уже становилась тяжёлой. «Обещаю.»
Сёма стоял в дверном проёме, серьёзный.
«Мам, он говорил про суд?»
«Откуда ты знаешь?»
«Я слышал. Я не хотел. Я стоял у двери.»
«Сёма…»
«Я не хочу, чтобы мы покидали это место.»
«Мы не уйдём. Ни за что.»
В ту ночь Эльвира снова не спала. Завтра было слушание. Завтра решится всё.
Районный суд встретил её строгим фасадом и ледяными коридорами. Эльвира пришла за полчаса до начала, как и советовал Олег Витальевич. Он уже был там, проверял документы.
«Готова?» — спросил он.
«Нет. Но у меня нет выбора.»
«Всё будет хорошо. Доверься мне.»
В коридоре появился Саша со Светланой Юрьевной и их адвокатом — молодым уверенным мужчиной в дорогом костюме. Свекровь Эльвиры посмотрела на неё с открытым торжеством.
«Ну? Передумала?» — сказала она, подходя. — «Ещё можем решить всё по-хорошему.»
«Нет, спасибо.»
«Тогда сама виновата. Когда проиграешь, будешь ещё и судебные издержки оплачивать.»
«Поживём — увидим.»
Зал суда был маленький, с деревянными скамейками и портретом президента на стене. Судья, женщина лет пятидесяти в чёрной мантии с суровым лицом, вошла и объявила слушание открытым.
Адвокат истца начал излагать их позицию. Он говорил уверенно, ссылаясь на юридические нормы.
«Александр Романов был женат на ответчице десять лет. Он был прописан в квартире, участвовал в содержании дома, делал ремонт за свой счёт и вкладывался в уход за жильём. На этом основании мы просим суд признать квартиру совместно нажитым имуществом и присудить истцу половину.»
Олег Витальевич встал и ответил спокойно и тихо.
«Квартира была унаследована Эльвирой Романовой от бабушки в 2011 году. Брак был зарегистрирован только в 2013-м. Это разница в два года. Согласно статье 36 Семейного кодекса, имущество, полученное одним из супругов до брака по наследству, остаётся его личной собственностью. У нас есть все подтверждающие документы.»
Судья изучила документы, переданные адвокатом защиты, и кивнула.
«Документы в порядке. Есть свидетели?»
«Да, Ваша честь. Со стороны защиты — Валентина Петрова. Со стороны истца — Александра Фёдоровна Крылова.»
Александру Фёдоровну вызвали первой. Пожилая женщина вошла, нервно огляделась и села на место свидетеля.
«Пожалуйста, расскажите суду, что вы знаете о семье Романовых», — сказал адвокат истца.
«Я их сосед. Я живу напротив. Я видел, как они жили.»
«А что вы наблюдали?»
«Саша всегда что-то чинил. Кран, розетку. Он платил за ремонт.»
«Когда именно был сделан этот ремонт?»
Александра Фёдоровна замялась.
«Около трёх лет назад… может, четырёх. Точно не помню.»
Олег Витальевич поднялся.
«Ваша честь, могу я допросить свидетеля?»
«Пожалуйста.»
«Александра Фёдоровна, помните, когда Эльвира Романова заехала в квартиру?»
«Ну… это было давно.»
«В 2011 году. За два года до свадьбы. У нас есть справка из жилищного отдела, подтверждающая, что ремонт был завершён тогда, до брака. А вы утверждаете, что это было три-четыре года назад.»
Старушка неловко заёрзала.
«Может, я ошибаюсь…»
«Помните, какой ремонт делали?»
«Ну… поклеили обои, поменяли полы…»
«В домовой книге указано, что полы заменили в 2011 году. Обои тоже. Вот документы.»
Александра Фёдоровна побледнела. Адвокат истца попытался перебить, но судья его остановил.
«Пусть свидетель ответит.»
«Наверное, я перепутала», — пробормотала женщина.
«Больше вопросов нет», — сказал Олег Витальевич, садясь.
Потом вызвали Валю. Она вошла спокойно и уверенно, села и посмотрела на судью.
«Валентина Петрова, расскажите суду, что вы помните о переезде Романовых в квартиру.»
«Эльвира переехала одна в 2011 году. Я помогала ей заносить мебель. Квартира была уже отремонтирована и полностью готова для жизни. Я даже Сашу не видела до свадьбы, только через два года. Он пришёл с двумя сумками вещей. Всё.»
«Вы помните, был ли ремонт во время брака?»
«Нет. Эльвира только немного переделала детскую, когда родилась Римма. Это был косметический ремонт. Она поклеила новые обои и купила шкаф. Саша к этому не имел отношения.»
«Откуда вы это знаете?»
«Я живу этажом ниже. Я всё слышу. Если бы был серьёзный ремонт, я бы знала.»
Адвокат истца попытался её допросить.
«Откуда вам известно, что Александр Романов не вкладывал деньги?»
«Потому что я часто бывала у Эльвиры. Мы подруги. Она говорила мне, что деньги на ремонт были от продажи своей машины до брака.»
«Это только со слов.»
«У Эльвиры есть документы о продаже машины и чеки на материалы.»
Судья кивнул.
«Эти документы приобщены к делу.»
Светлана Юрьевна не выдержала. Она вскочила.
«Бред! Как Саша может ничего не получить? Разделите пополам, как положено! Он отец детей! Он там жил десять лет!»
«Порядок в зале!» — резко сказал судья, ударив молотком. «Ещё одно нарушение — и вы будете удалены.»
Свекровь снова села, но продолжала ворчать себе под нос. Олег Витальевич воспользовался моментом.
«Ваша честь, прошу отметить, что ни истец, ни его представитель не сказали ни слова об интересах несовершеннолетних детей, которые являются также детьми истца и внуками свидетельницы. Удовлетворение иска лишит их стабильного жилья. Они там родились. Они учатся в школе в двух кварталах отсюда. Их жизнь связана с этим местом.»
Судья повернулся к Саше.
«Александр Викторович, вы действительно считаете, что имеете право на эту квартиру? Или этот иск подан под давлением?»
Саша покраснел. Светлана Юрьевна подтолкнула его локтем. Он пробормотал:
«Я… думаю, может быть, мне что-то полагается…»
«На что именно?»
«Ну… Я там жил. Я работал.»
«Квартира принадлежала вашей жене до брака. Это подтверждено документами. Не установлено никаких улучшений за счет совместных средств. Ваша регистрация была временной. На каком правовом основании вы требуете раздел?»
Саша молчал. Судья вздохнул.
«Суд объявляет перерыв на тридцать минут.»
В коридоре Эльвира стояла у окна. К ней подошёл Олег Витальевич.
«Мы побеждаем. Держись.»
«Боюсь в это поверить.»
«Поверь. Судья на нашей стороне.»
Светлана Юрьевна проходила мимо и метнула на Эльвиру злобный взгляд.
«Посмотрим. Всё ещё не закончено.»
Когда слушание продолжилось, судья объявила своё решение.
«В иске отказано полностью. Квартира по адресу Садовая, 12, квартира 45, признаётся личной собственностью Эльвиры Сергеевны Романовой, унаследованной до брака. Доказательств вложения совместных средств в улучшение имущества не представлено. Показания свидетеля истца противоречивы и не подтверждены документально. Судебные издержки возлагаются на истца.»
Эльвира закрыла лицо руками. Не потому что плакала, а из-за огромного облегчения. Дом был в безопасности. Дети были в безопасности.
Светлана Юрьевна вскочила.
«Это несправедливо! Я обжалую!»
«Выведите представителя истца из зала суда», — холодно сказала судья.
Свекровь выбежала, хлопнув дверью. Саша остался сидеть, опустив голову.
На улице Эльвира догнала его. Он курил у входа, уставившись в тротуар.
«Саша.»
«Привет.»
«Ты теперь доволен?»
«Нет. Мама в бешенстве. Говорит, я слабак.»
«А ты что думаешь?»
Он поднял взгляд.
«Я считаю, что был не прав. Прости.»
«Ты мог остановить всё до суда.»
«Мог бы. Но не смог ей отказать.»
«Ты понимаешь, что пытался лишить своих детей дома?»
Он кивнул.
«Теперь понимаю. Правда.»
Эльвира тяжело вздохнула.
«Дети скучают по тебе. Ты можешь их навещать. Но больше никаких претензий на эту квартиру.»
«Согласен.»
Дома Эльвиру встретили Валя и дети. Соседка забрала их из школы и привела к себе.
«Ну?» — с надеждой спросила Валя.
«Мы выиграли.»
«Я знала!»
Римма бросилась к маме в объятия.
«Мама, значит, мы правда можем остаться здесь?»
«Да, дорогая. Это наш дом.»
Сёма подошёл и тоже обнял её.
«Я знал, что ты справишься.»
Тем вечером, когда дети уснули, Эльвира осталась одна на
кухне
. Она достала из шкафа старую фотографию. На ней бабушка Катя стояла перед этой самой квартирой, ещё молодая, улыбающаяся, держа маленькую Эльвиру на руках.
«Спасибо, бабушка», – прошептала Эльвира. «Ты всё сделала правильно.»
Телефон завибрировал. Сообщение от Вали.
«Ты была потрясающей. Я горжусь тобой.»
Эльвира улыбнулась.
Завтра снова будут работа, счета, обычные заботы. Но дом был защищён. Дети были в безопасности. Всё остальное могло подождать.
Она вошла в детскую. Римма спала, обнимая своего плюшевого кролика. Сёма лежал на спине, раскинув руки.
Их дом. Их безопасное место.
И больше никто не потревожит её.