— Ты здесь — никто! Да ты что себе позволяешь вообще?! Вон, видишь, тряпку на швабре у себя? Ты — такая же! Мусор, считай! Да если я захочу, ты мне ноги целовать будешь!
Поток жесткой, циничной брани наконец закончил изливаться из хорошенького, с подкрашенными розовым блеском губками, рта восемнадцатилетней Вики и она, нервным жестом поправив идеально уложенные платиновые локоны, фыркнула презрительно и смерила соответствующим взглядом стоявшую перед ней женщину средних лет.
— Ну, что встала? Давай, убери тут все! Тебе за это деньги платят! — добавила Вика и наконец, ушла, звонко цокая по паркету шпильками.
Елена вздохнула. Сомкнула пальцы так, что побелели костяшки, на ручке швабры. С автоматическим отжимом, кстати и кучей впитывающих воду веревочек, а не с тряпкой это швабра была, но… В общем, не заметила бранящаяся девица разницы, да и какое это имело значение?!
А вообще, все то, что произошло только что в особняке миллионера Кувшинкина, было… Ну, в каком-то смысле в порядке вещей!
— Да, платят тут неплохо, — сказала Елене, еще в первый рабочий день работавшая тут не один год Галя — повариха и по сути — домоправительницы, — и хозяин — нормальный мужчина. Только дочка его, — она покачала головой, оглянулась по сторонам, будто их могли подслушивать и перешла на шепот, — похоже, тебе в агентстве ничего не сказали и я понимаю, почему — кто такое про клиентов скажет… Но Вика, дочка хозяина, ты это — осторожнее с ней! Сложный характер, — подняла палец Галя, — бывает и одного дня не выдерживают люди! Бегут отсюда… И никакие деньги уже не нужны!
— Я не убегу, — ответила тогда спокойно Елена, — мне очень нужна эта работа!
— Ну, как знаешь, — с сочувствием сказала Галина, а потом, поскольку у них было немножко свободного времени прямо сейчас — поманила новенькую за собой на кухню — выпить чаю с плюшками и поговорить о предстоящей, так сказать работе.
И Елена пила чай, слушала внимательно… То есть, делала вид, что слушает внимательно. Потому что, вообще-то, ее конкретно вот рабочие условия в особняке Кувшинкина интересовали мало. Потому что она, вообще-то, тут оказалась вовсе не из нужды! У нее была своя причина, по которой ей обязательно, просто необходимо было проникнуть в эту семью! И это была большая тайна для всех окружающих! И пока что Елена просто как бы играла свою роль.
А потом наступил он — первый рабочий день. Который Елена встретила тут же — потому что работа была с проживанием (и спасибо, так сказать, что не на чердаке выделили комнатушку, а просто — маленькую комнатку отвели, не самую уютную, но чистую и теплую). И первый рабочий день прошел ничего так, нормально.
Елена начищала паркет и отмывала мраморное крыльцо особняка после ливня. Она водила щеткой пылесоса по коврам. Мыла стекла в одной из трех гостиных так, чтобы не осталось ни единого развода! И делала еще много чего такого, чего положено делать уборщице…
Но главное, что делала Елена — это наблюдала и еще ждала подходящего момента, чтобы начать действовать! Потому что за этим она сюда и явилась.
Что же до главных обитателей особняка — Игоря Кувшинкина и его дочки Вики, то с ними Елена тоже успела уже познакомиться.
— Вот, это ваша новая уборщица, — представила ее сама директор агентства по найму домашнего персонала, когда Елена, после подписания контракта, уже приехала в особняк.
— Добро пожаловать! — сказал ей Игорь, — надеюсь, вам понравится у нас работать! — он улыбнулся приветливо и ушел к себе в кабинет — он вечно был занят.
А с Викой… Ох, вот как раз с нею-то Елена просто таки жаждала познакомиться! И знакомство состоялось… И к большому огорчению Елены, худшие слухи, которые она задолго до устройства сюда успела собрать про эту юную особу, подтвердились.
В это утро Елена как раз заканчивала прибираться в гостиной, обставленной в стиле Короля-Солнце, когда в смежную с ней столовую спустилась на завтрак Вика. Горничная по имени Маша поставила перед ней на уже сервированный стол стакан свежевыжатого сока…
— Фу! Что за гадость?! — воскликнула Вика, — я же просила морковный смешать с апельсиновым пополам!
— Извините, — вмиг зарделась и засуетилась Маша — простите, пожалуйста! Просто, понимаете, Галина, она уехала — у нее сегодня выходной… Она сказала, чтобы я вам сама завтрак подала и сок сделала! И я думала, что вы любите одну четверть морковного и остальное апельсиновый…
— Думала?! — Вика хохотнула, — а ты не думать — ты делать должна, как надо, ты — обслуга! Что мне, гадостью этой давиться?!
Елена замерла со шваброй в руках, вслушиваясь в противную перепалку и остороженько выглядывая из-за угла.
— Зачем же, — пролепетала дрожащим голосом Маша, — я сейчас все передаю…
— Поздно! — воскликнула дочка миллионера, — я не успеваю позавтракать, я на тренировку опаздываю! А все из-за тебя! Какая же ты… — и тут она наградила несчастную девушку очень грязным, плохим словом.
Маша, закрыв лицо, заплакала. А Вика — явно наслаждаясь сим моментом заслуженного (ну, по ее мнению, естественно) воздаяния, демонстративно вылила сок под ноги служанки.
— Вот тебе! Посмотри, что ты наделала! Это все — твоя вина! — пропела Вика и голос ее просто-таки сочился радостью, торжеством того, что она тут — хозяйка положения.
Маша, всхлипывая надрывно, кинулась прочь… И вообще-то, Елена думала, что позже она поговорит с Викой, что она немного начнет с нею общаться (потому что для этого она сюда, собственно и проникла!) и она планировала, что все будет иначе… Но сейчас она просто не выдержала!
— Зря вы так, — сказала Елена, выходя из-за угла, — Маша ведь просто ошиблась! Просто не понимаю, — покачала она головой, — неужели нельзя было нормально…
— Что?! — лицо Вики приняло сложное выражение, — так! Ты еще кто такая?
— Ваша новая уборщица, — с достоинством ответила Елена, — меня зовут…
— Да мне плевать, как тебя зовут! — указала на нее пальцем Вика, — кто тебе рот открывать разрешал!
— А можно не разговаривать со мной в таком тоне? — Елена понимала, что ведет себя вообще не так, как планировала… Но просто, как говорится, накопилось! Да и события, предшествующие ее появлению тут, видимо, расшатали нервишки капитально, — да, я уборщица, меня нанял ваш отец, но все-таки…
— Ты здесь — никто! Да ты что себе позволяешь вообще?! Вон, видишь, тряпку на швабре у себя? Ты — такая же! Мусор, считай! Да если я захочу, ты мне ноги целовать будешь! — сказала дочь миллионера и Елена через минуту осталась одна.
Опустив взгляд, она вздохнула — лужица рыжего сока уже впиталась в белый с золотом шитьем постеленный в столовой ковер и было ясно, что тут поможет только химчистка. И кому только, подумала Елена, придет в голову стелить такой ковер там, где едят?! Тому, подумала она, кто сам не будет заниматься уборкой и тому, кто не особо ценит труд других людей.
Елена пошла в кладовку, где хранилось все, что нужно для уборки — может, как-нибудь удастся немножко свести пятно? Наверное, решила она, лучше с этим обратиться к Галине — пусть скажет, в какую химчистку его теперь везти.
Но до кладовки Елена не дошла — в дверь вдруг настойчиво позвонили. А потом — постучали. Уборщица замерла в прихожей — что делать? Обыкновенно дверь открывали Галина, Маша или изредка — сам хозяин. Но Гали не было, Маша — видимо где-то ревела (нужно бы найти бедняжку, да сказать ей пару слов утешения — сделала в уме пометку Елена), а Игорь Кувшинкин — с утра уехал куда-то по делам. Елена нахмурилась — не открывать? А если там что-то важное? И она направилась к двери…
— Добрый день, — сказала Елена.
Она знала человека, стоящего за дверью — это был Александр Акулов, работавший на Кувшинкина в качестве его главного юриста и по сути — он же был его правой рукой. Елена, будучи в статусе уборщицы, естественно, не общалась с этим важным человеком, но, да — она владела кое-какой информацией о нем, как, впрочем и о многих других людях из ближайшего окружения Игоря Кувшинкина — собирала заблаговременно, когда только затеяла всю эту… авантюру, так сказать!
И по правде сказать, этот Александр никогда Елене не нравился. То есть, он со стороны казался и блестящим профессионалом и верным помощником и просто даже другом Игоря! Но… Было в нем что-то такое, порождавшее в душе Елены дурное предчувствие.
— Здравствуйте, — сказал Александр и не дожидаясь приглашения вошел в дом, — мне нужно поговорить с Викой. Она дома?
— Да, — кивнула Елена и сейчас дурное предчувствие просто скребнуло ее когтями, — а что случилось?
То, что произошло явно что-то дурное, она просто знала! Это читалось в выражении лица Акулова, его напряженных плечах, стиснутых челюстях… И если бы Елена верила во всякую там экстрансесорику, то она могла бы добавить еще, что от него исходила, просто хлестала мощными волнами негативная энергия!
— Да, — ответил юрист, прожигая служанку неуверенным взглядом — будто бы сомневался, а стоит ли вообще с нею говорить о хозяйских делах, — и знаете, — продолжил он неуверенно, — думаю, вы тоже должны знать. Потому что это вас тоже касается в некоторой степени… Два часа назад машина Игоря попала в аварию. К несчастью… Он мертв.
Елена замерла. Открыла рот и закрыла. Что она только что услышала?! Кувшинкин погиб? Но… Как это возможно?! То есть, теоретически, она легко понимала это, но еще ей просто как-то не верилось в это… Как же это? Но ведь она только собиралась… Поговорить с ним, возможно, даже, стоило бы ей…
— Папа! — возглас, полный искренней душевной боли, жгучего кошмара, пролетел, разлетелся осколками эха в огромной прихожей, лишенной практически меблировки за исключением пары антикварных тумбочек и диванчиков с ножками львиными-лапами.
Видимо, дочка хозяина особняка проходила рядом, услышала голоса и решила глянуть, кто пришел и вот — попала на момент, когда была озвучена та самая новость.
— Папа… — глаза Вики расширились, округляясь, а лицо — побелело и вытянулось. Судорожно втянув воздух, юная девушка закрыла рот ладонью, а потом, согнувшись, сгорбившись, сорвалась на отчаянный визг, — нет! Папочка! Нет… Нет! Папа!
Последующие события для Елены смешались в сумбурный вихрь — вот она бросается к Вике, подхватывая ее, чтобы не упала и усаживая на диванчик. Вот Александр сообщает той информацию, причем — не скупясь на жесткие подробности! Девушка рыдает, раскачиваясь, снова визжит… Из глубин дома примчалась Маша и спросила, что случилось?! Елена в панике послала ее за аптечкой — может, там есть какие-то успокоительные?! Но по итогу удалось едва ли уговорить Вику выпить стакан водички…
— С настоящего момента я выступаю как доверенный управляющий всем имущества Игоря Кувшинчикова… — доносился до Елены монотонный, скупой на эмоции голос юриста, — в ближайшее время нотариус…
Елена нахмурилась — к чему он все это говорит? Кому?! Он что, не понимает, что Вика сейчас вообще не в том состоянии, чтобы обсуждать дела?! Вон она — свернулась клубочком на полу, хнычет, всхлипывая и все повторяет, что этого не может быть…
— Может, вызвать скорую? — шепотом обратилась к Елене Маша, — ей так плохо!
— Не думаю, — покачала головой Елена и закусила губу так, что ощутила во рту металлический привкус, — но… Нужно отвести ее наверх в ее комнату. И нужно, чтобы кто-то был поблизости! Только с разговорами лезть не надо… Нужно дать ей покой. И время… Принять это.
— А как это можно принять? — у Маши у самой глаза были на мокром месте, — у нее папа умер!
— Я знаю, — Елена положила руку на плечо горничной, — я знаю… Мне это… Знакомо.
— У вас тоже отец погиб? — шмыгнула носом Маша.
И прямо сейчас эта юная девчушка больше не казалась избалованной принцессой, привыкшей жить одним днем, совсем нет! Прямо сейчас, даже зная, что Маша творила, на нее как-то невозможно было и злиться даже — потому что сейчас она была просто юной осиротевшей девушкой. Такой напуганной, растерянной и одинокой…
— Да, но это было несколько лет назад, — ответила Елена, переводя взгляд на ту, ради которой она, собственно и оказалась в этом доме, — а потом и старшая сестра. Год назад.
Именно тогда Елена взвалила на себя груз, не представляя даже — а способна ли будет она с ним справиться?! Именно тогда она поклялась к себе, что во что бы то ни стало исправить ошибки прошлого, которые совершила ее сестра! Вот только… Тогда она и не подозревала о том, насколько же сложен и запутан в итоге может оказаться избранный ею путь.
Да, все началось чуть больше года назад, когда старшая сестра Елены — Оля, тяжело заболела. Обыкновенная пневмония, говорили врачи, ничего страшного, это болезнь сегодня легко лечится! Вот только они ошибалась.
И тогда, ведомая все теми же дурными предчувствиями, Елена старалась побольше времени проводить с сестрой. А та, будто бы предчувствуя, что от этой «обыкновенной пневмонии» ей не оправится, вдруг решила открыть ей один секрет, а точнее говоря — страшную тайну.
Вообще же, сестры, младшая из которых родилась почти на десять лет раньше другой, были не особо близки почти всю свою жизнь. И причина для этого имелась веская — они были сводными по отцу и были долгое время вообще не знакомы.
Его звали Алексей и они долго, очень долго жил тайно на две семьи, а потом, когда официальная, так сказать, супруга его — Юлия, бывшая так же мамой Елены, обо всем узнала, последовал шумный, со скандалом на всю родню, развод. Против Алексея ополчилась вся ее многочисленная родня и Елене врезалось, будто по камню это было выточено — как отец стоит в дверях с чемоданом в руках, понуро опустив голову и обещает ей, малышке еще совсем, что он ее не бросает, что он ее очень любит, что все будет хорошо!
— Просто жизнь, — сказал отец, — она сложная штука! Но я всегда буду твоим папой, родная!
Потом он ушел. А маленькая Леночка — ревела днями и никак не хотела принять то, что говорила мама — что папу надо забыть, что он их предал, что он ей больше не отец, раз таким предателем оказался.
Шло время, мама перебирала разных мужчин — кандидатов в новые мужья и в итоге вышла замуж за Бориса — он был их соседом по подъезду и в целом еще был неплохим таким человеком. Большой душевной близости у него с падчерицей не сложилось, но они как бы подружились.
Потом, когда Леночка стала постарше, ей удалось, пусть и через большие скандалы, убедить маму в том, что она лично папу все еще любит и будет, будет с ним видеться! Правда, мама сказала, что на порог его ни за что не пустит и поэтому Елена в итоге стала ездить к нему в гости в другой город. Иногда туда она ехала в сопровождении бабушки и дедушки, то есть родителей Юлии, иногда — папа лично приезжал ее забрать.
Увидеться им получалось за год всего два-три раза, но как же ждала каждый раз Елена! Она очень любила папу… И ничто не могло ей помешать! По крайней мере, она так думала первое время… Но однажды пришел тот день, когда отец сказал правду.
— Ты уже большая, — сказал он и погладил лопающую эскимо Елену по голове, — тебе уж аж четырнадцать лет! Ты должна понять… Понимаешь, — продолжил он заплетающимся от волнения языком, — моя жена… Она не хочет, чтобы в доме были посторонние.
Это был последний раз, когда Елена кушала эскимо. С того солнечного, погожего июльского дня она этот сорт мороженого терпеть не могла — такие оно вызывало у нее ассоциации!
И да, Леночка и раньше чуяла, замечала, что новая жена ее отца — Светлана, ее не особо жалует. Но с детской непосредственностью сперва, а потом — и с подростковым упрямством, это игнорировала. И верила, что так будет всегда — что всегда она будет желанной гостьей в доме своего отца! Но, вот, пришли большие перемены…
— А как же мы? — спросила тогда Елена и слезы закапали из ее глаз, а эскимо — зажатое в кулачке — проливалось сливочно-шоколадными каплями на раскаленный асфальт.
— Ну, думаю, смогу иногда вырываться в ваш город, — нервно улыбнулся отец и тогда-то Елена и начала понимать, что, по сути, теряет родного человека — вон он как заговорил!
Что город, в котором немалая жизнь его жизни прошла с любящей семьей, уже стал «их» и ему как бы чужой.
— Будем встречаться, вот как сегодня, иногда, — так же неуверенно продолжил отец.
— Понятно, — буркнула Елена и обожаемое некогда эскимо отправилось в мусорку. Вместе с растоптанными родным отцом иллюзиями! — а Ольга? Твоя Света ей тоже запрещает со мной дружить?
— Нет, — тяжело сглотнул отец, — что ты! Светлана ничего не запрещает, ты все не так поняла! Просто, понимаешь…
— Ясно, — хмыкнула Елена и поднялась со скамейки, — пойду я домой. Погода, вон, портиться что-то… Прощай, папа!
И она ушла. Подгоняемая разгулявшимся как-то резко ветром и глухим ощущением того, что сегодня, кажется, разбился на несобираемые осколки последний кусочек ее безоблачного детства.
Что же до Ольги, которая была дочерью Светы, то она, так уж вышло в итоге, тоже не очень часто общалась с Еленой. Но по факту — осталась к ней ближе в эмоциональном плане, чем родной отец. И да, Светлана не хотела, чтобы ее девочка общалась со своей сводной сестрой, она против этого была, но Оля решила по-своему и все-таки сестры были близки!
Правда, естественно, общение их не было ни особо легким, ни особо увлекательным — сказывалась все-таки разница в возрасте и проистекавшие из этого особенности жизнь. Но все-таки они славно общались! Но потом и это закончилось…
— Ясно, — буркнула в тот последний разговор в юности меж ними, Елена, — все ясно! Ты уже и в ВУЗ поступила и своя жизнь у тебя взрослая… Какое тебе дело до меня! Ну, удачи тебе, прощай!
И на годы они расстались… Елена