Сегодня Василий собирался сделать важный шаг — он решил предложить Ларисе руку и сердце. За спиной у них был год, полный событий, переживаний, радости и сомнений. Ларисе исполнилось 32, Василию — 37. Вроде бы самое подходящее время для создания семьи. Но внутри него всё ещё жила глубоко упрятанная тревога. Он долго шёл к этому решению, будто преодолевая невидимую преграду из боли и недоверия.
Его первые отношения оставили в душе незаживающую рану. Настолько глубокую, что воспоминания о прошлом вызывали кожу гусиной. Раньше он мечтал о детях. Представлял, как вместе с женой они гуляют с коляской по парку, слушают первый лепет малыша, помогают ему сделать первые шаги. Он был готов стать отцом — работал без отдыха, буквально выжимая из себя всё ради будущего. К тридцати годам уже имел две свои компании — не самые крупные, но развивающиеся и стабильные. Денег хватало, жизнь складывалась хорошо.
Его бывшая жена Марина была женщиной поразительной красоты. Такой, что на неё оборачивались на улицах. Она обожала заботиться о себе: спа-процедуры, салоны, путешествия к морю. Василий давал ей всё это. Верил, что она его любит, что у них общее будущее. Доверял ей полностью. Однако за семь лет совместной жизни детей у них так и не было. Это обеспокоило его. Он предложил обследоваться, чтобы разобраться в причинах, но Марина категорически отказалась даже обсуждать эту тему.
Тогда Василий решил провериться сам — без скандалов и взаимных обвинений. Хотел быть уверен, что дело не в нём, а потом настоять на том, чтобы проверилась и она. Не подозревал он, что этот путь приведёт к разрушению всего, во что верил.
В клинике его встретил старый друг, который теперь возглавлял это учреждение. После обследования они немного выпили, и в какой-то момент разговор принял неожиданный поворот.
— Ты ведь женат на той самой Марине, которая в школе всех покоряла? Из параллельного класса?
— Та самая, — усмехнулся Василий. — Пришлось попыхтеть, чтобы её завоевать.
— Странно, — задумчиво протянул друг. — Я думал, ты с другой. Ну да ладно. Конечно, врачебная тайна… но мы же свои. Просто не понимаю, зачем ты пришёл сюда с вопросом о бесплодии? Твоя жена здесь уже бывала. И не просто бывала — дважды делала аборт. Только, боюсь, ни один из них не был от тебя…
Что-то оборвалось внутри Василия. Он онемел, но выслушал до конца. В голове царила полная неразбериха. Сколько лет он мечтал о ребёнке, а Марина в это время тайком избавлялась от тех самых детей, которых он ждал. А ведь она успокаивала его, говорила, что «ещё будет время», что «судьба обязательно подарит шанс»…
Именно тогда, в кабинете врача, пришло сообщение от Марины:
«С девчонками в баре. Задержусь. Целую».
Он чувствовал себя раздавленным. Его охватила ярость, боль, шок. Не раздумывая, он заблокировал её банковскую карту, а затем просто выключил телефон. Ночь он провёл у друга, напившись впервые за долгое время. Домой вернулся на такси, в состоянии полного внутреннего разрушения.
Открыв дверь, он увидел Марину в бешенстве:
— Где ты был?! Почему не отвечаешь?! Карта не работает! Ты сам её заблокировал?! Сейчас же разблокируй, меня ждут!
Он молча смотрел на неё — на дорогую шубу, капризы, прежнюю уверенность. Теперь всё это казалось чужим и противным. Когда-то он её любил. По-настоящему. А сейчас осталось только отвращение.
— Собирай вещи, — сказал он тихо, но твёрдо.
— Что? Ты серьёзно? Отключи блокировку!
— Я сказал: уходи. Пешком. Даже такси не вызову. Не заслужила.
Она стояла, потрясённая, не в силах поверить своим ушам.
— Ты сошёл с ума?!
— Убирайся. Мне не нужна женщина, которая за моей спиной убивает моих детей.
Марина вздрогнула. Её голос дрожал:
— Это та медсестра наговорила? Она просто ревнует! Хочет тебя заполучить! Выдумка всё это!
— Вон, — коротко бросил Василий. — Потом заберёшь вещи. Сейчас — уходи.
Марина выбежала, громко хлопнув дверью, но перед уходом крикнула:
— Да ты просто сумасшедший! Хотел, чтобы я стала маткой? Я не рабыня, я хочу жить!
Василий не ответил. Закрыл дверь и остался один в пустом доме. Потом опустился на диван. Всё стало пустым и тихим.
Развод стал настоящей войной. Василий еле сдерживал эмоции. Марина требовала денег, шантажировала, устраивала истерики. Но вскоре выяснилось, что она ни дня не работала, и легко нашлись доказательства её измен. Любовники всплывали один за другим. Он чувствовал себя последним глупцом. Ушло много времени, чтобы восстановить силы. Он дал себе слово больше никогда не доверять женщине так, как доверял Марине.
И вот, когда он снова был готов жить дальше, в его жизни появилась Лариса.
Они встречались раньше — мельком, на вечеринках. Тогда Лариса была живой, открытой, яркой. Но когда они столкнулись снова полтора года назад, он почти не узнал её. Развод, усталость, переживания оставили след в её глазах. Они стали потухшими, но в них всё ещё теплилась искра жизни.
Он ничего не знал о её прошлом, и она не спешила рассказывать. Он не расспрашивал, но часто задумывался: а вдруг история повторится? А если Лариса окажется такой же, как Марина? Бывали дни, когда он хотел всё бросить. На его вопросы она либо молчала, либо отвечала слезами. Василий терялся: может, она просто не может довериться? Или скрывает что-то серьёзное?
Даже думал поговорить с её бывшим мужем Сергеем, но тот исчез сразу после банкротства.
Но Лариса была другой. Он это чувствовал. Просто боялся ошибиться снова.
Но сегодня он решил: достанет кольцо и сделает предложение. Возможно, именно с ней он найдёт то, чего был лишён столько лет — веру, любовь и шанс быть по-настоящему счастливым.
Лариса внимательно смотрела на Василия. По его напряжённому взгляду, сжатым губам, тому, как он нервно водил пальцем по кружке, не допив чаю, она догадалась: он хочет сказать что-то важное. Внутри всё сжалось. Она понимала, о чём он собирается заговорить, и страшно боялась этого. Не потому, что он ей безразличен — совсем наоборот. Для неё он был самым надёжным человеком, которого она знала. Ни до, ни после таких мужчин не встречалось. Но начинать новые отношения с ложью, которую можно скрывать лишь какое-то время? Это значило предать его доверие.
Она знала: правда всё равно раскроется. И чем дольше она молчит, тем больнее будет потом. «Я должна рассказать ему всё. Должна, если хочу, чтобы между нами было что-то настоящее» , думала она. Но как сказать человеку, который так бережно относится к детям, что однажды она… отказалась от своей новорождённой дочери?
Она вспоминала, как Василий однажды упомянул, что не простил бывшей жене аборт. Это стало концом их отношений. А что случится, когда он узнает, что Лариса… Что тогда?
Картинка прошлого всплывала в памяти, как фильм, от которого невозможно оторваться. С самого начала беременности Сергей начал меняться. Исчезла забота и ласка, вместо них появились грубость и раздражение. Он придирался к её внешности, называл уродливой, грубо тянул к зеркалу:
— Посмотри на себя. Жирная, пятнистая… смотреть противно. У меня всё должно быть идеальным.
Однажды он набросался на неё на улице, резко затолкав в машину. Она ударилась животом о край сиденья, боль не отпускала несколько дней. Сергей извинялся, но ничего не менялось. Потом начались преждевременные роды.
Он привёз её в роддом, сказал:
— Я не могу это видеть. Позвони, когда всё закончится.
Роды были тяжёлыми. Долгими. Когда Лариса услышала первый крик ребёнка, сердце её замерло. Но врачи переглядывались, шептались между собой. Что-то пошло не так. Она спросила…
— Что с моей девочкой?
— Не волнуйтесь, — ответили неопределённо. — Девочка жива. Остальное позже.
Через несколько часов к Ларисе зашёл врач. В его взгляде читалась серьёзность, но не было жестокости:
— Послушайте внимательно. У вашей дочери врождённые особенности — деформация одной руки и недоразвитие уха. Но в остальном малышка здорова, она крепкая и жизнеспособная. С помощью операций и правильного ухода она сможет вести полноценную жизнь. Современная медицина способна многое, но потребуется время, усилия и, конечно, финансовые средства.
Лариса расплакалась. Когда ей принесли ребёнка, она увидела перед собой маленького тёплого комочек — свою дочь. Она прижимала её к себе, целовала макушку. Потом осторожно развернула пелёнку. Маленькая деформированная ручка и недоразвитое ухо. Сердце сжалось от боли. Но она знала одно — уже любит эту малышку безоговорочно.
Она не услышала, как вошёл Сергей. Его слова прозвучали резко и грубо:
— Это что за чудовище?
— Ты что такое говоришь?! Это наш ребёнок! Она красива! И мы всё исправим!
— Мне не нужна инвалидка! Либо ты отказываешься от неё, либо забирай свою калеку и живи где-нибудь одна!
Он хлопнул дверью. После этого начался настоящий ад. Родители Сергея приходили, уговаривали: если Лариса подпишет отказ, они оплатят лечение, а если нет — останется одна, без помощи и денег.
Она сопротивлялась, плакала, кричала. Сергей дал ей успокоительное, уверяя, что нужно принять решение спокойно. Она выпила его. Сознание затуманилось. То, что происходило потом, запомнилось обрывками: какие-то бумаги, его слова: «Ты поступаешь правильно», поцелуй на лоб и обещание, что всё будет хорошо. Он сказал, что ей нужно отдохнуть.
Утром он забрал её домой. Без ребёнка.
— Ты сама подписала отказ, — холодно заявил он.
— Какой отказ?.. — в голове мелькали фрагменты: крик, подпись, тяжесть в теле…
Она закричала и потеряла сознание.
Прошла неделя. Как только Лариса немного пришла в себя, она обратилась в полицию. Ей сообщили: девочка умерла после неудачной операции. Она не поверила. Её вырвало, потемнело в глазах. Затем последовала психиатрическая клиника. Два месяца лечения. И сразу после выписки — развод.
— Мне ничего не нужно — ни денег, ни имущества, — сказала она тогда. — Просто оставьте меня в покое.
Она пыталась узнать хоть что-то о ребёнке, но ей никто ничего не говорил. Возможно, девочка и не умерла вовсе — может быть, Сергей просто всё скрыл.
После развода нигде не брали на работу — он сделал всё возможное, чтобы её дискредитировать. Пришлось уехать в другой город, начать всё с нуля. Со временем она вернулась — когда узнала, что Сергей скрывается от кредиторов. Этот человек разрушил собственную жизнь. А Лариса… она выстояла.
Сейчас она была рядом с Василием. Они прогуливались по парку. Она чувствовала: он хочет сделать предложение. Всё могло бы быть прекрасно. Но внутри её терзало воспоминание о прошлом.
«Должна ли я ему рассказать? Если он узнает правду… он обязательно уйдёт.»
Лариса любила кормить голубей — в этом был какой-то внутренний покой, почти детская радость. Василий знал это и всегда покупал хлеб. Для него это тоже стало ритуалом — видеть, как она крошит его для птиц, стараясь, чтобы никто не остался голодным.
В тот день они снова были в парке. Лариса сидела у пруда, аккуратно рвала хлеб и бросала крошки. Голуби подходили прямо к её ногам — доверчивые, словно чувствуя, что перед ними доброжелательная душа. Василий стоял чуть поодаль, любуясь ею. В такие моменты она казалась ему особенно светлой.
— Можно мне немного хлебушка? — раздался тонкий голосок.
Лариса обернулась. Рядом стояла маленькая девочка лет шести. Василий уже протягивал ей целый батон.
Малышка села рядом. Ловко откусывала кусочки и кормила уток. Она выглядела хрупкой, одетой бедно, но чисто.
— Привет, меня зовут Оля. А тебя?
— Лариса. А где твои родители?
— У меня их нет, — ответила девочка. — Я живу в детдоме. Там меня часто обижают, поэтому иногда сбегаю. Но меня всё равно находят.
Василий и Лариса переглянулись. Обратили внимание, что девочка всё делает одной рукой — вторую она держала в кармане. Может, там протез?
Оля повернулась к Василию:
— Только, пожалуйста, не вызывайте полицию. Ну хотя бы полчаса посидите со мной.
— Хорошо, договорились, — улыбнулся он. — Хочешь пить?
Он достал бутылку сока. Оля взяла её, немного замялась и наконец вытащила вторую руку, чтобы помочь открыть крышку. На глазах у них стали заметны сросшиеся пальцы.
— Из-за этого тебя обзывают?
— И из-за руки, и из-за ушка, — прошептала Оля и откинула волосы — у неё действительно отсутствовало одно ухо.
Лариса побледнела, задрожала и начала терять сознание. Василий подхватил её, кто-то из прохождений вызвал скорую. А девочка тем временем исчезла.
В больничной палате Лариса попыталась встать.