«Послушай, Галя, я вот подумал. Это неправильно. Мы вместе уже пять лет, а квартира по-прежнему записана на тебя. Поэтому завтра идём к нотариусу, и ты переоформишь на меня долю. Я мужчина. Я хозяин этого дома. Мне стыдно перед ребятами — живу здесь, как какой-то временный гость. Ты можешь представить себе такую безумную ситуацию?» Игорь небрежно отпил кофе, который я только что заварила, и уставился в окно с тем видом, будто уже решает, куда поставить новый бильярдный стол.
В этот момент я нарезала сыр. Тонкий кусочек уценённой гауды, купленной за 150 рублей, соскользнул с ножа и упал на липкий пол. Он опять что-то пролил и не вытер. Свинья. Я не закричала. Я не уронила нож. Просто сжала рукоять так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Насыщенный запах пережаренного бекона ударил в нос. Игорь требовал завтрак «как в лучших домах», хотя за этот завтрак сам не заплатил ни копейки. В ушах раздражающе капал кран.
Кап. Кап. Кап.
Игорь обещал починить это месяц назад.
Хозяин дома, как же. Появился — не выгонишь.
«Что значит — оформить, Игорь?» Я медленно повернулась к нему, вытирая руки о фартук. Фартук был старый и в пятнах, но чистый. В отличие от совести моего дорогого мужа. «Кажется, ты перебрал вчера с пивом. Какое, вообще, ты имеешь отношение к этой квартире?»
«Ой, не начинай опять свои стенания», — поморщился Игорь, будто у него внезапно заболел зуб. «Мы семья. Общий котёл и так далее. Я тут плинтуса прибил? Я. Я шкаф в коридоре собрал? Я. Значит, у меня есть права. Но стоит что-то случиться, ты сразу: ‘моя квартира, моя ипотека’. Ты меня душишь, Галя. Душишь своей жадностью. Так что завтра в два. Я уже всё устроил.»
Я медленно опустилась на табуретку. Вдруг стоять стало тяжело; ноги налились свинцом.
Невероятно. Он прибил плинтуса. Те самые, что отвалились через неделю и которые я потом сама приклеила жидкими гвоздями.
Давайте я расскажу вам про этот «общий котёл».
Пять лет назад, когда мы только съехались, я летала. Была дурочкой. Влюблённой дурочкой.
Я вырывала эту квартиру зубами и когтями. Пять лет без отпуска. Две смены в аптеке, ночные дежурства, подработки онлайн. Я забыла, как выглядят новые ботинки. Четыре года ходила в одних и тех же ботильонах, приклеивая подошву «Моментом». Каждый рубль — в банк. Каждая копейка — на досрочное погашение ипотеки.
А Игорь?
В то время Игорь “искал себя”. Сегодня он был риелтором, завтра — менеджером, продающим пустоту, а потом и вовсе был просто “в творческом кризисе”. За пять лет брака он работал в общей сложности, может быть, год с половиной. Но его самоуверенности хватило бы на кресло министра.
Представь себе: он называет меня жадной. Меня. Ту, которая платит за электричество, воду, его сигареты и самую колбасу, которую он сейчас так уверенно жует.
“Послушай, хозяин дома”, — сказала я тихим, ледяным голосом. Для меня это верный признак того, что внутри все выгорело до тла. “Квартира была куплена до брака. Первый взнос — из наследства, которое мне оставила бабушка. Ипотека выплачивалась из моих премий. Ты здесь зарегистрирован временно, по моей доброте. Никакого нотариуса не будет. Тема закрыта.”
Лицо Игоря резко изменилось. Улыбочка соскользнула, глаза сузились. Он так сильно стукнул чашкой о стол, что остаток кофе выплеснулся на мою чистую скатерть. Чтоб ты им подавился, паразит.
«А, да? Значит, я здесь никто? Альфонс?» Он встал и навис надо мной. От него пахло затхлым сном и дешёвым табаком. «Галя, у тебя совсем крыша поехала. Я мужчина. Я глава семьи. По закону всё, нажитое в браке — совместная собственность. Я позвонил юристу. Он сказал, если докажу, что вкладывался в ремонт, могу получить половину. Так что или по-хорошему отдаёшь мне долю, или засужу тебя. Вылетишь отсюда, как пробка из бутылки. Уж хитрая, да? Думала, лоха нашла?»
Я посмотрела на него и не узнала его.
Как это — он звонил юристу? Значит, он всё это задумал заранее? Пока я вчера работала до полуночи, он разрабатывал схемы, как отобрать у меня дом?
Ну, это просто прекрасно.
Я почувствовала, как по спине потек холодный липкий пот. Внутри что-то щёлкнуло. Знаешь это чувство, когда долго-долго терпишь, а потом — щелк — тишина. Абсолютная тишина.
«Вкладывался?» — усмехнулась я. «У тебя есть чеки? На те три гвоздя и банку краски, которую купила моя мама?»
«У меня всё есть!» — закричал Игорь, лицо его пошло красными пятнами. «И свидетели есть! Парни подтвердят, как я здесь вкалывал! Так что, Галя, не выводи меня! Или завтра идём к нотариусу, или я тут такие правила наведу, что сама не поймёшь, что случилось. Мой дом — мои правила!»
Он развернулся и ушёл в комнату. Минуту спустя оттуда послышался звук дрели.
Ж-ж-ж. Ж-ж-ж.
Невероятно.
Он решил начать “ремонт”, чтобы записать свои “вложения”.
Я зашла в гостиную. Игорь с дикой ухмылкой сверлил стену в коридоре, прямо над моим любимым зеркалом. Штукатурка летела на ковёр, который я только неделю назад забрала из химчистки.
«Ты что делаешь, идиот?» — я попыталась вырвать у него дрель.
«Я прорезаю стену! Здесь недостаточно розеток!» Он отпихнул меня плечом. «Отойди, женщина. Не мешай мужчине работать!»
Я стояла и смотрела, как серая пыль оседает на мебели. Известь царапала мне горло.
В этот момент я поняла: всё. Глава под названием «Игорь и Галя» была завершена.
Я совершила ошибку. Такое бывает. Но ошибку надо исправлять быстро, пока она не сожрала всю твою жизнь.
Я не спорила. Я не плакала. Я просто вышла на кухню, взяла телефон и набрала номер.
«Алло, Степан Иваныч? Добрый день. Это Галина из сорок пятой квартиры. Да, та, что по ипотеке. Послушайте, у меня тут чрезвычайная ситуация. Посторонний разрушает мою квартиру. Да, он мне угрожает. Нет, он здесь не прописан постоянно. Его временная регистрация закончилась месяц назад, я забыла её продлить. Можете проверить по базе? Да, подожду.»
Когда Игорь услышал мой разговор, он выключил дрель. Вышел в коридор, вытирая лоб грязной рукой.
«Кому ты звонишь? Ты совсем с ума сошла? Какая полиция? Я твой муж!»
«Ты был моим мужем, Игорь. До тех пор, пока не решил делить мою квартиру. Теперь ты гражданин без действительной регистрации, незаконно находящийся на частной территории.»
«Ты… ты не осмелишься!» Он сделал шаг ко мне, размахивая дрелью как дубинкой.
Я не двинулась с места. Просто посмотрела ему прямо в глаза этим ледяным взглядом.
«Попробуй только. Участковый будет здесь через три минуты. Он один из моих постоянных клиентов в аптеке, и мы в хороших отношениях. Хочешь провести пятнадцать суток за хулиганство? Дерзай.»
Игорь сник. Не сразу, а медленно, как спущенное колесо. Он бросил дрель на пол. Звук металла о ламинат болезненно ударил по ушам.
«Сука», — прошипел он сквозь зубы. «Змея. Ты испортила мне всю жизнь. Парни были правы — никогда не связывайся с карьеристками. У вас вместо сердца калькуляторы.»
«Вместо сердца, Игорь, у меня честно заработанные квадратные метры. Те, которые ты решил украсть.»
Через пять минут прозвонили в дверь. Коротко и требовательно. Скрежет ключа, тяжёлые шаги в коридоре. В квартиру вошёл Степан Иваныч, крупный мужчина в форме, пахнущий дешёвыми сигаретами и служебной обязанностью.
«Так, что у нас здесь? Опять семейная драма?» Он оглядел разрушенный коридор, дыру в стене и бледного Игоря.
«Степан Иваныч», — сказала я, протягивая ему папку с документами. «Вот свидетельство о собственности. Вот выписка из домовой книги. Этот гражданин здесь больше не прописан. Прошу помочь удалить его с территории. Он ведёт себя агрессивно и портит имущество.»
Игорь попытался пробормотать что-то про «общий котёл» и «главу семьи», но участковый лишь хмыкнул и посмотрел на него как на вшивого.
«Слушай, хозяин. Есть документы на эту недвижимость? Нет? А регистрация? Тоже нет. Тогда так: собирай вещи. У тебя пять минут. Не успеешь — оформим как сопротивление. Галина, вы не возражаете, если он заберёт свои вещи?»
«Пусть берет,» кивнула я. «Но быстро.»
Поразительно, как быстро люди собирают вещи, когда над ними стоит закон в форме. Игорь метался по квартире, бросая свои вещи в старую спортивную сумку. Бельё, носки, зарядки — всё летело в одну кучу. Он не складывал их аккуратно, как делала когда-то я. Просто мял их, захлебываясь злостью.
«Ты ещё пожалеешь!» — выкрикнул он, надевая куртку. «Ты приползёшь ко мне! Кто тебе кран починит? Кто полки прибьёт? Ты сгниёшь здесь одна в этих стенах!»
«Кран мне починит сантехник за пятьсот рублей, Игорь. А полку я уже сама повесила. Уходи.»
Степан Иваныч вывел его под локоть. Игорь продолжал что-то орать на лестничной площадке, хлопая дверями, обещая небесную кару. Соседи, наверное, уже прильнули к глазкам.
Пусть смотрят.
Халяве конец.
Когда дверь захлопнулась, я не сползла по стене. Я просто закрыла дверь на все три оборота.
Щелк. Щелк. Щелк.
Тишина.
Боже, какая тишина опустилась на квартиру. Даже кран, казалось, перестал капать. На самом деле это не так — я просто перекрыла воду в ванной.
Я пошла на кухню. Села на тот самый табурет. Его грязная чашка с остатками холодного кофе всё еще стояла на столе. Я взяла её и с каким-то странным удовольствием медленно опустила в мусорное ведро. Осколки звякнули — и это был самый приятный звук за целый день.
Я достала из буфета свой тайник. Маленькую бутылку коньяка, которую держала «для компрессов». Я налила немного в рюмку. Выпила. Всё жгло.
Хорошо.
Знаешь, только сейчас я поняла, как ужасно устала. Устала тянуть на себе это недоразумение мужчины, возомнившего себя «хозяином». Устала экономить на себе, чтобы он мог «искать своё призвание».
Я боюсь? Немного. Платить ипотеку теперь будет сложнее. Раньше он хотя бы иногда кидал пару монет на продукты. Придётся снова работать на полторы ставки. Но зато никто не будет сверлить мне стены. Никто не будет называть меня «женщиной» как оскорбление. Никто не посягнёт на то, что я заработала своим трудом и бессонными ночами.
Завтра я позову слесаря. Поменяю личинку замка. Это первое. Второе — заделаю эту дурацкую дырку в коридоре. Куплю шпаклёвку, шпатель… Справлюсь сама.
Удивительно, сколько всего я, оказывается, могу сама.
Как я объясню это своим друзьям? У нас была одна компания. Я скажу им правду. Что лучше быть одной, чем с крысой, ждущей момента укусить кормящую руку.
Завтра суббота. Мой первый выходной за месяц. Я встану поздно. Я сделаю себе настоящий кофе. Буду пить его медленно, глядя на чистое небо. И никто не скажет мне, что я «жадная».
Квартира — это не просто бетон и обои. Это свобода. Моя личная свобода, оплаченная годами труда.
И я больше не намерена делить её с паразитами.
Я выдохнула.
Спокойно.
Вы позволите своему мужу претендовать на вашу добрачную квартиру?